Глава 1. Аукцион земли
Запах растворителя въелся в кожу. Полина любила этот запах — он означал свободу. Свободу выбирать цвет. Свободу решать, где будет линия. Свободу оставлять пятно, если так чувствуется.
Сегодня она рисовала трещину.
Тонкую, почти невидимую, проходящую через центр холста.
— Не каркай, — пробормотала она себе под нос и отступила на шаг. — Это просто работа. Просто картина.
Телефон завибрировал.
Номер незнакомый.
— Да?
— Полина Ветрова? — голос мужской, сухой, деловой. — Вас беспокоит юридический отдел компании «Державин Девелопмент». Уточняем, что сегодня в 11:00 состоится аукцион по участку на улице Малая Бронная, 17.
Кисть выскользнула из пальцев.
— Это ошибка. Здание не выставлялось.
— Теперь выставлено. Уведомление было отправлено месяц назад.
— Я собственник галереи!
— Вы — арендатор. Земля принадлежала другому лицу. Сегодня она будет продана.
Гудки.
В мастерской стало тихо. Слишком тихо.
Полина медленно посмотрела на белые стены, на свои работы, на свет из панорамных окон.
Её место.
Её воздух.
— Нет, — прошептала она. — Нет.
Зал аукционного дома был холодным и стеклянным, как операционная. Люди в дорогих костюмах переговаривались вполголоса. Полина чувствовала себя случайной — в пальто, с растрёпанными волосами, с краской под ногтями.
— Лот номер семь. Участок под коммерческую застройку. Стартовая цена — двести миллионов.
Таблички поднимались почти лениво.
— Двести пятьдесят.
— Двести семьдесят.
Сердце било в горле.
— Триста.
Голос прозвучал спокойно. Уверенно. Без усилия.
Полина обернулась.
Он сидел в третьем ряду. Чёрный костюм, идеально посаженный. Прямая осанка. Взгляд — как сканер.
Егор Державин.
Она узнала его сразу. Его лицо часто мелькало в деловых новостях. Миллиардер. Девелопер. Человек, который перестраивает города.
— Триста пятьдесят, — небрежно добавил он.
Больше ставок не было.
— Продано.
Молоток ударил.
У Полины внутри что-то тоже ударило.
Он ждал её у выхода.
Конечно, ждал.
— Полина Ветрова, — произнёс он, словно проверяя вкус имени. — Художница.
— Вы уничтожили мою галерею, — без приветствия.
— Я купил землю.
— Там мой бизнес.
— Теперь — мой актив.
Его голос был ровным, как бетон.
— Вам нужны ещё офисы? — она шагнула ближе. — Вам мало?
Он чуть наклонил голову. Рассматривал.
— Мне нужна концепция. На этом месте будет элитный арт-квартал. Рестораны. Бутики. Закрытые резиденции.
— И вы решили начать с уничтожения искусства?
Уголок его губ едва заметно дёрнулся.
— Я решил начать с контроля.
Пауза повисла между ними.
— Сколько? — спросила она резко.
— Простите?
— Сколько вы хотите за то, чтобы оставить здание?
Он смотрел прямо в глаза.
Долго.
— Деньги меня не интересуют.
— Тогда что?
Егор сделал шаг ближе. Теперь она чувствовала запах его парфюма — холодный, древесный.
— Вы.
Полина усмехнулась.
— Простите?
— Мне нужен художник для проекта. Лицо квартала. Концепция. Персональная выставка. Вы переезжаете под мой контракт. Работаете исключительно со мной.
— А если я откажусь?
Он не моргнул.
— Через месяц здание будет снесено.
В груди стало тесно.
— Это шантаж.
— Это предложение.
— Вы покупаете людей?
— Я инвестирую в талант.
— Под угрозой разрушения их жизни?
— Под гарантией роста.
Она засмеялась — нервно, громко.
— Вы сумасшедший.
— Нет. Я эффективный.
Он достал из внутреннего кармана тонкую папку.
— Контракт. Три года. Полное финансирование. Студия. Международные выставки. И процент от продаж.
— И что взамен?
— Лояльность.
— То есть?
— Вы представляете только мой проект. Живёте в резиденции комплекса. Посещаете мероприятия. Работаете по утверждённой концепции.
— И сплю с вами по расписанию? — резко бросила она.
Он выдержал её взгляд.
— Это не прописано в контракте.
— Но подразумевается?
Пауза.
— Я никогда не принуждаю.
— Вы только лишаете выбора.
В его глазах что-то мелькнуло. Интерес. Вызов.
— Вы ошибаетесь. Выбор есть всегда.
— Правда? — её голос стал тихим. — Если я скажу «нет»?
— Через тридцать дней начнутся демонтажные работы.
Жёстко. Спокойно. Без эмоций.
Полина чувствовала, как внутри поднимается ярость.
— Ненавижу таких, как вы.
— Таких, как я, вы никогда не встречали.
— И слава богу.
Он вдруг улыбнулся. Не тепло — опасно.
— Вы подпишете.
— Не подпишу.
— Подпишете.
— Почему вы так уверены?
Егор наклонился ближе. Его голос стал ниже.
— Потому что вы не позволите разрушить своё искусство из-за гордости.
Её дыхание сбилось.
Он был прав. И от этого хотелось ударить.
— Вы ошиблись, Державин, — прошептала она. — Я не продаюсь.
Он выпрямился.
— Посмотрим.
Егор повернулся, сделал несколько шагов — и остановился.
— Кстати, — добавил он, не оборачиваясь. — Завтра в двенадцать пресс-конференция по новому кварталу.
Она не ответила.
Он посмотрел через плечо.
— И вы там будете.
— С какой стати?
Его взгляд стал ледяным.
— Потому что я публично объявлю вас главным художником проекта.
Сердце провалилось вниз.
— Без моего согласия?!
— Считайте это авансом доверия.
— Вы не имеете права!
Он подошёл вплотную. Слишком близко.
— Я имею право на всё, что покупаю.
— Я не ваша собственность.
Егор посмотрел на её губы, потом снова в глаза.
Медленно.
Холодно.
— Пока нет.
И ушёл.
Полина осталась стоять посреди мраморного холла, сжимая папку с контрактом так сильно, что побелели пальцы.
Тридцать дней.
Или три года.
Она опустила взгляд на первую страницу.
Внизу — место для подписи.
А в углу — уже стояла его.
Егор Державин.
И почему-то от этого стало страшнее, чем от сноса.