Глава 2 Не склоняю головы

В восемь ноль-ноль я уже стояла у стеклянных дверей офиса. В восемь ноль-одну в холле появился он. Аслан Магомедов никогда не спешил. Он входил так, будто здание принадлежало ему. Хотя, судя по масштабу компании — так и было. Его взгляд сразу нашёл меня. — Рано, — произнёс он, снимая перчатки. — Вы сказали в восемь. — Я сказал — рабочий день начинается в восемь. Это не значит, что я обязан приходить одновременно с сотрудниками. — Тогда формулируйте точнее. В холле повисла тишина. Охранник сделал вид, что изучает потолок. Аслан подошёл ближе. — Вы всегда так разговариваете с начальством? — Если начальство провоцирует — да. Его губы чуть дрогнули. — Пойдёмте. Лифт ехал медленно. Слишком медленно. Мы стояли почти вплотную. Его плечо иногда касалось моего. Я ощущала тепло сквозь ткань пальто. — Сегодня у нас сложные переговоры, — сказал он. — Немцы. Они не любят эмоций. — Я заметила. Он повернул голову. — Что именно? — Что вы их не любите. Он усмехнулся. — Я не люблю, когда меня пытаются поучать. — Тогда у нас проблемы. — Почему? — Я не умею молчать, если вижу ошибку. Двери лифта открылись. — Посмотрим, — бросил он. Переговорная была полной. Представители партнёрской компании, юристы, финансовый директор. Я заняла место рядом с Асланом. Он даже не посмотрел на меня, когда начал говорить. Голос — уверенный, твёрдый. Английский — хороший, но с акцентом. И вот там, в цифрах, он ошибся. Незначительно. Но для контракта на миллионы — критично. Я наклонилась к нему. — Вы назвали неверный процент, — тихо сказала я по-русски. — Я знаю, что говорю, — не глядя, ответил он. Немецкий представитель нахмурился. Я почувствовала, как напряжение растёт. — Ставка не восемь целых три, а восемь целых ноль три, — прошептала я. Он замер. Секунда. Две. Потом спокойно исправился вслух. Переговоры продолжились. Через час контракт был предварительно согласован. Когда гости ушли, дверь закрылась. И воздух стал другим. — Выйдите все, — коротко приказал он. Команда быстро покинула комнату. Я осталась. — Вы поставили меня в неловкое положение, — сказал он. — Я спасла вас от финансовой ошибки. Он резко повернулся. — Вы решили, что умнее меня? — В вопросе перевода — да. Его взгляд стал тяжёлым. — Никогда не перебивайте меня при посторонних. — Тогда не допускайте ошибок при посторонних. Тишина. Он подошёл ближе. Медленно. Я не отступила. — Вы очень смелая, Вера. — Я просто делаю свою работу. — Нет, — его голос стал ниже. — Вы бросаете вызов. — А вы пытаетесь сломать. — И что, по-вашему, я хочу сломать? — Меня. Он усмехнулся. — Зачем? — Потому что вам не нравится, когда кто-то смотрит прямо. Он остановился в шаге от меня. — Смотрите. Я подняла подбородок. — Смотрю. И это уже не было про работу. Его рука легла на стол рядом со мной, отрезая путь к отступлению. — Вы думаете, я тиран? — Я думаю, вы привыкли, что женщины рядом молчат. — А вы не будете? — Нет. Он склонился ближе. Я почувствовала его дыхание на коже. — А если я заставлю? — Попробуйте. Глаза в глаза. Искры — не метафора. Это было физически ощутимо. Его пальцы вдруг коснулись моего запястья. Легко. Но крепко. — Осторожнее, Вера, — тихо сказал он. — Я не играю. — Я тоже. Он чуть сжал мою руку. — Вам нравится провоцировать? — Мне нравится справедливость. — Нет, — его взгляд скользнул к моим губам. — Вам нравится, когда я злюсь. Сердце ударило сильнее. — Вы себе льстите. Он наклонился ещё ближе. — Тогда почему вы не отступаете? Я могла бы. Должна была. Но не сделала ни шага. — Потому что не склоняю головы. Его пальцы медленно разжались. — Это мы ещё посмотрим. В этот момент в дверь постучали. Аслан отступил мгновенно. Ледяной, собранный. — Войдите. Финансовый директор заглянул внутрь. — Господин Магомедов, пресса хочет комментарий по сделке. — Позже, — коротко ответил он. Когда дверь снова закрылась, он посмотрел на меня иначе. Не как на сотрудницу. Как на вызов. — Сегодня вечером ужин с партнёрами, — сказал он. — Это входит в мои обязанности? — Теперь — да. — А если я откажусь? Он медленно подошёл к столу и взял мой контракт. — В пункте четыре указано: сопровождение на деловых мероприятиях. — Это не личный ужин. — Вы уверены? Наши взгляды снова сцепились. — Это работа, — жёстко сказала я. — Всё, что со мной происходит, никогда не бывает просто работой. По коже прошёл холодок. — Тогда уточните формат. — Платье. — Простите? — Вечером будет платье, Вера. Не брюки. — Вы опять указываете, как мне одеваться? Он усмехнулся. — Я проверяю, насколько далеко вы готовы зайти, чтобы не уступить. — Далеко. Он приблизился в последний раз, почти касаясь. — Хорошо, — тихо произнёс он. — Сегодня вечером вы узнаете, что значит находиться рядом со мной. — Угрожаете? — Предупреждаю. Телефон в его руке завибрировал. На экране вспыхнуло имя: «Отец». Я увидела, как меняется его лицо. Жёсткость. Контроль. — Вы свободны, — коротко сказал он, отворачиваясь. Я вышла из переговорной, но внутри всё горело. Он хотел меня сломать. Проверить. Подчинить. И самое опасное — часть меня не хотела отступать. Вечером я стояла перед зеркалом. Чёрное платье. Сдержанное. Но подчёркивающее фигуру. «Платье, Вера». Он думал, что это контроль. Но это была игра. И я не собиралась проигрывать. Телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера: «Не ходи с ним сегодня. Ты не знаешь, во что ввязываешься.» Сердце сжалось. Второе сообщение: «Он уже был помолвлен. И это плохо закончилось.» Я замерла. Что это значит? Кто пишет? И почему внутри вдруг стало не просто жарко… А тревожно.