ГЛАВА 1 — Возвращение
Дверной звонок раздался в тот момент, когда Алина вытирала руки кухонным полотенцем.
— Мам, открой! — голос сына звучал непривычно оживлённо.
Она вздохнула и направилась к двери.
Два года. Почти два года она не видела его школьного друга. Раньше он постоянно торчал у них дома — худой, шумный, вечно голодный мальчишка с растрёпанной чёлкой.
Она открыла дверь.
И на секунду просто замерла.
Перед ней стоял не мальчик.
Высокий. Широкие плечи. Тёмная рубашка натянута на груди. Чёткая линия челюсти. Уверенный взгляд.
Он смотрел прямо на неё.
Не мимо. Не поверх. Не как на «маму друга».
Прямо.
— Здравствуйте, Алина Викторовна, — его голос стал ниже. Глубже.
Она почувствовала, как по позвоночнику медленно прошёл ток.
— Максим… — её голос прозвучал тише, чем хотелось. — Ты… изменился.
Он чуть улыбнулся.
— Надеюсь, в лучшую сторону.
Сын хлопнул его по плечу:
— Ма, ты его не узнаёшь, да? В зале качается как одержимый.
— Вижу, — она ответила прежде, чем успела подумать.
Максим заметил.
Он всегда замечал.
Позже. Кухня.
Парни ушли в комнату, громко обсуждая что-то своё. Алина осталась готовить ужин.
Она надела тонкую домашнюю футболку и легкие шорты. Ничего вызывающего. Обычная одежда для дома.
Но почему-то сегодня ей было неловко.
Она чувствовала его присутствие даже через стену.
Через двадцать минут шаги раздались за спиной.
— Пахнет вкусно.
Она обернулась.
Он стоял в дверном проёме кухни.
Один.
— А где Егор?
— В душе.
Пауза.
Слишком тихо.
Максим не спешил уходить. Он прислонился плечом к косяку и смотрел на неё.
Открыто.
Не скрываясь.
Она взяла нож. Начала нарезать овощи, лишь бы занять руки.
— Как учёба? — спросила она.
— Закончил.
— Работа?
— Да.
— Девушка есть?
Он усмехнулся.
— Нет.
Она кивнула. Сосредоточенно.
И чувствовала, как его взгляд скользит по её ногам.
По талии.
Задерживается выше.
Нож замедлился.
— Максим, — спокойно сказала она, не поднимая глаз. — Что?
— Ничего.
— Ты слишком внимательно на меня смотришь.
Тишина.
Потом его шаги. Ближе.
Слишком близко.
Она подняла взгляд.
Между ними осталось не больше полуметра.
Он был выше. Намного.
И от него пахло чем-то терпким, мужским.
— А как нужно смотреть? — тихо спросил он.
Её дыхание стало неровным.
— Как раньше.
Он чуть склонил голову.
— Я раньше был ребёнком.
Она сглотнула.
— А сейчас?
Он сделал ещё один шаг.
Теперь их разделял только кухонный стол.
— Сейчас я вижу женщину.
Воздух стал плотным.
— Максим…
— Вы всегда были красивой.
Это было сказано спокойно. Без улыбки. Без флирта.
Просто факт.
Её сердце ударилось о рёбра.
— Не нужно.
— Почему?
— Потому что ты друг моего сына.
Он обошёл стол.
Медленно.
Она не отступила.
Не смогла.
— И что? — его голос стал тише. — Это делает вас менее красивой?
Она почувствовала, как его рука почти касается её запястья.
Не трогает.
Но рядом.
— Максим, — её голос стал строже, — держи дистанцию.
Он замер.
И вдруг… улыбнулся.
Не мальчишески.
По-взрослому.
— Вам страшно?
Она вскинула подбородок.
— Нет.
Он наклонился чуть ближе.
— Тогда почему вы так тяжело дышите?
И именно в этот момент она поняла, что попалась.
Потому что дыхание действительно сбилось.
Она сделала шаг назад — и упёрлась бёдрами в край столешницы.
Он оказался ещё ближе.
Его ладонь легла на стол по обе стороны от неё.
Не касаясь.
Но закрывая путь.
— Максим…
— Я ничего не делаю, — спокойно сказал он.
И это было правдой.
Он ещё не прикасался.
Но она уже чувствовала его.
Кожей.
Теплом.
Взглядом.
Он медленно поднял руку — и убрал прядь волос с её плеча.
Кончиками пальцев.
Касание едва ощутимое.
Но от него у неё перехватило дыхание.
— Не надо… — прошептала она.
— Вам неприятно?
Его пальцы замерли.
Она могла сказать «да».
Он бы убрал руку.
Она видела это в его глазах.
Выбор был у неё.
И это пугало сильнее всего.
— Нет, — почти неслышно.
Его зрачки потемнели.
Он склонился чуть ниже.
Теперь его лицо было совсем близко.
— Тогда почему вы делаете вид, что хотите, чтобы я остановился?
Господи.
Она закрыла глаза на секунду.
И этого хватило.
Его губы не коснулись её.
Остановились в миллиметре.
Дыхание смешалось.
Горячее.
Тягучее.
Её ладони легли ему на грудь.
Чтобы оттолкнуть.
Но она почувствовала твёрдость мышц под тонкой тканью рубашки.
И не толкнула.
— Это ошибка, — прошептала она.
— Может быть, — он почти коснулся её губ. — Но вы хотите её совершить.
Шаги.
Вода в душе перестала шуметь.
Они оба замерли.
Реальность ударила мгновенно.
Она резко отстранилась.
— Выйди из кухни.
Её голос дрогнул.
Он смотрел на неё ещё секунду.
Долго.
Изучающе.
Потом отступил.
— Хорошо.
У самой двери он остановился.
— Но это не исчезнет.
Она не ответила.
Только когда он ушёл, она опустилась на стул.
Руки дрожали.
Губы горели, хотя он их даже не коснулся.
Она поднесла пальцы к волосам — туда, где он убрал прядь.
Кожа словно помнила.
Из комнаты донёсся смех сына.
Обычный. Беззаботный.
И в этот момент она поняла:
что-то уже началось.
И остановить это будет намного сложнее, чем она думает.