Глава 4. Запах сырой земли
Земля пахла иначе, чем дома или поля детства. Сырая, тяжёлая, пропитанная дождём и порохом. Каждый вдох отдавался в груди, заставляя сердце биться быстрее, но это не было страхом — это было осознание того, что ты здесь, и назад пути нет.
Андрей стоял на краю окопа, глотая холодный воздух. Вокруг — сырые бои, трещащие линии фронта, металлический грохот, крики, скрежет. Он видел, как земля под ногами превращается в месиво из грязи, крови и кусков обгоревших вещей. И каждый раз, когда кто-то падал, запах становился ещё резче, ещё ощутимее.
Он вспомнил Анну. В голове всплывали её волосы, запах мыла и чай, который остыл на кухне. Он закрыл глаза, но память не спасала — запах сырой земли сильнее. Он прилипал к одежде, к коже, к мыслям.
Рядом кто-то застонал. Это был Пётр, мальчишка из их взвода. Андрей опустился рядом, стараясь прикрыть его от дождя и грязи. Пётр пытался улыбнуться, но улыбка застряла где-то между страхом и болью.
— Мы выживем, — сказал Андрей сам себе. Слова казались глупыми, но он повторял их, как заклинание.
Всё вокруг кричало: мир, который они знали, умер. Каждый шаг по сырой земле был шагом в неизвестность. И чем больше он пытался сосредоточиться на выживании, тем яснее понимал, что война — это не только огонь и пули. Это запах земли, которую больше не узнаешь, и чувство, что ты навсегда останешься здесь, между выстрелами и тишиной, которая ушла навсегда.
Андрей втянул воздух и почувствовал: быть живым среди мёртвых — значит дышать этой землёй, принимать её запах, ощущать каждый шаг, как последний.